Официальный сайт журнала «Рыбалка на Руси»

Зарегистрироваться

За форельками
Рейтинг: 
 / 0
Плохо Отлично 

Вечерело… Солнечные лучи, косые от попадавшихся на пути предметов, клали длинные полосы теней. Впереди моей таратайки,   запряженной парою дрянных, заморенных кляч, таких же флегматичных, как и молчаливый возницачувашанин, шло сельское стадо,  сопровождаемое тучей пыли. Невдалеке виднелась и деревня, конечная цель моего, казалось, бесконечного путешествия. Вправо от  нее, в гуще зелени, белели стены старого, давно знакомого барского дома, хозяева которого редко-редко заглядывали в него,   положившись всецело на управителя — моего дядю, к которому я и ехал на летние каникулы из душной, шумной столицы.

Спустя еще несколько минут, я уже был у подъезда управительской квартиры, на террасе которой, как мне показалось в первое   мгновение, сильно-таки постаревшей, за чайным столом сидели мои тетушки и дядя в компании с каким-то почтенным старичком,    показавшимся мне совершенно незнакомым.

Как водится — поздоровались, облобызались. Очередь дошла до старичка, оказавшегося духовным. Я раскланялся. Старичок улыбнулся  какой-то особенно хорошей, добродушной улыбкой.

— Не узнаешь? — полушутливо, полунасмешливо обратился он ко мне.

— Где же ему, отец Семен,— ответила за меня одна из теток, когда я не успел еще и рта разинуть. — За двенадцать годов вы     сильно-таки поизмыкались.

Тут только для меня стало ясно, кто был передо мною: старый, забытый товарищ по охоте, дьякон Стефан, которого все звали     почему-то отцом Семеном. Мы дружески поздоровались. Отец Семен положил мне руку на плечо, немного придвинулся и    полуукоризненно сказал:

— Не хорошо, Владимир, забывать старых друзей. А когда-то жить ты без меня не мог: «отец Семен, да отец Семен»… Не хорошо.

Я сослался на долголетнюю отлучку, что-то еще сказал в свое оправдание, а затем в разговор вмешался дядюшка, и беседа полилась,    как говорится, без удержу. Сколько светлых, радостных воспоминаний пронеслось в голове за этой милой, простой, полной  задушевности беседой!

Вспомнились те хорошие, невозвратные дни детства, когда беззаботным ребенком бегал я по родным полям и лугам Чуфаровки.     Вспомнились и путешествия ранним-ранним утром с отцом Семеном на реку Соколку, в прохладных быстрых струях которой не раз  купались мы в жаркий летний день. А эти форельки, пестренькиепестренькие, которых так ловко поддевал на острые крючки отец  Семен…

— Ну как, Владимир, — спрашивал меня отец Семен, отрывая от воспоминаний,— за форельками пойдем? Мало, мало, брат, остается    пеструшек наших. Мужики переводить стали. На безголовье уничтожают.

— Как же, отец Семен, обязательно сходим,— отвечал я на предложение. Сейчас же мы уговорились утром же отправиться на   Соколку. Вскоре отец Семен стал прощаться.

— Снасти бегу пересмотреть. Подготовить кое-что надо,— объяснил он. Спускаясь с веранды, отец Семен кивнул мне головой и еще раз напомнил:

— Так не просыпать у меня. Ин, я забегу раненько. Его простой, пестрядинный подрясник заколыхался меж длинных ног, когда отец   Семен быстро пошел по саду, направляясь домой.

— Неутомим наш старец,— заметил дядюшка, провожая меня на покой.

Наступившая тихая и теплая ночь была полна мертвеннобелых огней. В растворенное окно неслышно врывались волны аромата   цветущих жасминов. Гдето, в чаще над дремлющем старым прудом, надрывался соловей, песня которого прерывалась назойливыми криками лягушек, хозяйничавших, очевидно, в пруду без боязни. Спать не хотелось.

Долго сидел я перед раскрытым окном, тревожимый воспоминаниями. Под наплывом их я забылся в дедовском кресле, как вдруг    проснулся от неожиданного толчка в плечо.

— Задремал небойсь,— смеялся отец Семен, поглядывая через окно. — Одевайся, Владимир, пора.

Отец Семен был в полном снаряжении, нагруженный удилищами, котелками, узелками и прочими припасами, необходимыми для     рыболова. Долго ждать я себя не заставил и через несколько минут выпрыгнул через окно в сад, не желая беспокоить мирно спавший   дом. Отец Семен перегрузил на меня кое-какие доспехи нашего вооружения, и мы направились к задней садовой калитке, откуда   рукой подать до реки Соколки.

Утренний воздух освежил меня от дремоты, которую точно рукой сняло, а занимательная болтовня словоохотливого отца Семена    увлекла до того, что я и не заметил, как дошагали мы до Соколки.

Отец Семен на минуту приостановился, посмотрел, присевши на корточки, на воду, взглянул на светлевший восток и затем обернулся    ко мне.

— Утро хорошее будет. Может, и не без рыбы будем,— сказал он.

Я молчаливо соглашался со старым охотником. Да и что мог бы я возразить отцу Семену. Был и охотился я на Соколке десятилетним    мальцом, когда в мое распоряжение давалась небольшая какая-нибудь четырехволоска, с миниатюрным крючком, на которую я     дразнил пескаришек или сентявок, годных только для наживки настоящих удочек.

Я начал было разгружаться от котелков, узелков и прочей амуниции, но отец Семен остановил меня:

— Э, нет, брат, не торопись. Версточки две еще отмахать придется.

Мы двинулись дальше, по узкой тропинке, вдоль берега, среди зарослей бурьяна и красного ветлянника. Я посматривал на воду.   Соколка мирно катила свои холодные струи, в которых, в утреннем свете, отражались ее высокие, каменистые с порослями берега,    словно в хорошо отшлифованном зеркале. Утренняя тишина нарушалась лишь щебетанием на все лады мелких пичужек, веселой   песней встретивших пробуждение дня.

Минут через 20 мы остановились вторично, и, как оказалось, теперь уже окончательно. Отец Семен, стоявший уже у самого берега,   обернул ко мне строгое лицо и тихо шепнул:

— Тихо… Умри…

«Стало быть, тут»,— мелькнуло у меня в голове. И я со всею осторожностью приступил к освобождению себя от порядочно надоевшей   не ноши. Отец Семен пристально всматривался в воды речушки, изредка бросая строгий взгляд вправо и влево, будто     подыскивая подходящее место. Я успел окончательно освободиться от ноши и готовился уже присесть по-турецки на прибрежную  растительность, как отец Семен, окончивший свои наблюдения, подошел ко мне:

— Ты, Владимир, сядешь пониже меня,— бугорок тут есть, я покажу. Смотри, брат, осторожнее, пеструшка шутить не любит; держи ухо востро.

Я выслушивал старого рыбака с полным вниманием.

— Вот тебе три удочки,— на одну ловить будешь, две про запас возьми. Сгоряча порвешь непременно.

 Отец Семен разъяснил мне, как должно наживлять удочку, как бросать ее и хорониться от быстроглазой зоркой форели; затем он    отвел меня под бугорок и, усадив, отправился к своему пристанищу. Удобнее устроившись, я забросил наживленную маленькой    сентешкой удочку и стал ждать. Но поклевки долго не было.

«Попробую перекинуть, как учил отец Семен»,— решил я, вынимая удочку из воды.

 Новый заброс трепыхающейся сентявки оказался действительно удачнее. Едва насадка погрузилась в воду, как леса, а за ней и      гибкое удилище дрогнули. Поклев был столь для меня не ожиданным, что подсечь рыбину мне не удалось. Дрожащими от волнения и   охватившей меня радости руками я нацепил новую сентявку — плотичку и снова забросил удочку.

«Ну, теперь-то уж не сорвешь, шельма»,— подумал я, лихорадочно следя за насадкой. Быстрый порывистый поклев тотчас повторился,   и насадки как ни бывало. Поспешно наживляю удочку, забрасываю и поудобнее забираю удилище в руку… Раз-раз,-бьет   леса по воде. Подсекаю — пусто. Я сержусь на свою неловкость, снова наживляю крючок и бросаю в воду. Едва насадка  коснулась воды, как резкое, с посвистом, движение лесы показало мне, что рыба взяла. Я не растерялся и быстро подсек.

— Ого! Первая добыча есть. Нужно только суметь ее вытянуть на берег. Мое неуменье смущает меня в конец, я волнуюсь и изо всех    сил тяну засекшуюся рыбу к берегу.

— Нельзя, нельзя так, порвешь лесу,— слышу я позади себя шепот подошедшего отца Семена, который тотчас же взялся за мое    удилище. Через две-три минуты крупная пестуршка-форель была извлечена из родной стихии, и отец Семен освободил ее от крючка.

— Ничего, славненький экземпляр,— говорил он как бы сам с собою. — Фунтика на два с половиной. Потом он обратился ко мне с     отеческим внушением:

— Только так с форелью обходиться нельзя. Рыба она благородная и церемонию некую любит. Да и перепугал же ты их теперь, надо  полагать; долгонько не подойдут.

Замечание отца Семена меня смутило, и я не нашел ничего сказать в свое оправдание. Молча смотрели мы на пойманную мною    форельку, чешуя которой отливала на солнце всеми цветами радуги.

Форель-пеструшка на Соколке — единственное место во всей Симбирской губернии, хотя речушек, обитаемых форелью серой, в этом   крае — не одна. Никем не охраняемая, пеструшка беспощадно уничтожается местными крестьянами всеми способами,    истребляющими всякого рода речное население. И недалеко уже, надо думать, то время, когда пеструшка на Соколке переведется  окончательно.  Полюбовавшись рыбкой, мы снова принялись за ловлю.

Время шло. Солнце поднималось все выше и выше, и день разгорался. Форельки, напуганные нами или вдоволь нахватавшиеся   живцов, перестали брать окончательно. Я долго сидел, ожидая хотя бы одной поклевки. Подул легкий ветерок, и речушка стала морщиться. По небу поползли сизоватые тучки, обещая угостить небольшим дождиком.

— Собираемся,— решили мы как-то разом с отцом Семеном. Сложили удочки; сошлись вместе. Подсчет добычи нас обрадовал: у отца     Семена оказалось шесть средненьких форелек, я же за дебют свой ограничился четырьмя рыбками, одна из которых была       более 2 фунтов весом.

— Добре, добре,— говорил отец Семен, когда я показал ему свой улов. — Ученик мало отстал от учителя. Этак, пожалуй, разокдругой,   и учителя за пояс заткнуть можно… Его морщинистое лицо расплылось в добродушной улыбке.

— Милый вы, отец Семен,— бросился я к нему на шею. — Дайте я поцелую ваши седины. Старик ответил мне тем же…

Много-много раз   ходил я с отцом Семеном в это лето на Соколку и на озеро Кадому. Старый рыбак руководил моими первыми шагами в ужении    рыбы, которое я полюбил всей душой и навсегда. И когда мне удается вырваться из душного города и отдаться чудным переживаниям  среди чарующей природы — я с глубокой благодарностью вспоминаю моего старого друга — отца Семена,   научившего меня понимать и любить нашу дорогую охоту…

Журнал «Рыболов и охотник», книга 8-я, 1912 г.

Комментарии

Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий

ПОДПИСКА НА ЖУРНАЛ!


Оформить подписку на журнал «Рыбалка на Руси» можно следующим образом:
- онлайн подписка на официальном сайте Почты России:
www.podpiska.pochta.ru;
- объединенный каталог «Пресса России»:
- индекс 82648,
- либо на сайте:
 www.pressa-uf.ru;
- каталог Российской прессы:
- индекс 10830,
- на сайте:
 www.vipishi.ru.




Похожие материалы

Сообщения блога

На приток Дона с мушка...
13.05.2016 14:30:57
Съездил на майские на один из притоков Дона, благо там запрета нет. Ловил воблерами...
>>>>> читать далее

Сообщения форума

Посоветуйте катушку&nb... (12.06.2016 02:11:52)
Конечно, есть. Катушкой размером 1000 с большим передаточным числом рыбу весом…
>>>>> читать далее Написал(а): Pike

Чемпионат мира в Конаково





ПРОДАЖА ЖУРНАЛА "РЫБАЛКА НА РУСИ" В МОСКОВСКОМ РЕГИОНЕ







ПРОДАЖА ЖУРНАЛА "РЫБАЛКА НА РУСИ" В РЕГИОНАХ РОССИИ